четверг, 29 июля 2010 г.

Незаконные сказки


Мне захотелось фруктов, и я открыла холодильник. С верхней полки на меня вопросительно посмотрело яблоко.
- Привет, - сказала я, несколько растерявшись.
- Привет, - ответило яблоко.
- Как дела, - спросила я, чтобы хоть что-то спросить.
- Нормально, лежу вот, - ответило яблоко.
- Не холодно тебе? - озаботилась я.
- Да ничего, прохладно, конечно, но жить можно, - успокоило меня яблоко.
- Может, тебя отсюда того? На стол? - предложила я больше из вежливости.

Яблоко посмотрело на меня с интересом.

- Ты в себе? - осведомилось оно лаконично.
- Нет, я просто предложила, - заоправдывалась я торопливо, - мне показалось, тебе здесь всё-таки холодно.
- Мне здесь нормально, - отрезало яблоко.
- Ну, ладно тогда, - я сделала невнятный жест рукой, - я, наверное, пойду.
- Удачи, - кивнуло яблоко. - Ты заходи, если что.
- Я зайду, - пообещала я, - если что.

Пообещала, уже закрывая холодильник. Яблоко повторило "если что", пошловато хихикнуло и подмигнуло мне вслед.

Ну ладно, подумала я нервно, пусть его лежит, свет клином не сошёлся. Пойду открою банку горошка.
Взяла открывалку, сняла с полки банку, сполоснула под краном, поставила на стол. Поднесла открывалку и смутилась. Банка горошка глядела на меня в упор с упрёком.
- Поосторожней, я щекотки боюсь! - сообщила она таким тоном, что мне немедленно стало стыдно. Я аккуратно протерла банку полотенцем и поставила обратно на полку.
- Ты вот что, - деловито сообщило мне полотенце, - когда будешь в следующий раз что-то мокрое протирать, ты его сначала хоть нагрей, что ли. Противно ведь, по теплому махровому телу, да холодной-то водой!

Я в изнеможении опустилась на стул в спальне. Хотелось есть, но к холодильнику не тянуло. Хлопнула дверь: пришел муж.

- Слушай, - закричал муж еще с порога, - ты себе даже представить не можешь, что со мной случилось!
- Клара, со мной приключилось нечто необыкновенное, - вяло процитировала я. - Что с тобой стряслось?
- Я попытался купить газету! - заявил муж, входя в комнату, - а она мне сказала, что не хочет, чтобы я её покупал!
- Кто - "она", - уточнила я на всякий случай, прекрасно всё понимая, - продавщица?
- Да какая продавщица, - махнул муж рукой, - газета! Газета мне сказала!!! Она объяснила, что у них там компания хорошая подобралась, они в "мафию" играют, и она никак не может покинуть команду. Может, говорит, как-нибудь потом. Может, завтра. Но зачем мне завтра сегодняшняя газета?
- В "мафию", говоришь, играют? - не удивилась я, - ну, понятно. А я вот позавтракать пытаюсь. Яблоко хотела съесть.
- И что? - уточнил муж.
- И ничего, - вздохнула я, - пойди сам посмотри.

Муж отошел на кухню, открыл там холодильник, и какое-то время провозился. Потом вернулся ко мне. Без яблока. Никаких вопросов я не задала: всё было и так понятно.

- Слушай, но это же не дело! - возмутился наконец муж. - В конце концов, можно же их и не слушать!
- Давай, а я на тебя посмотрю, - ответила я. - Давай пойди и съешь это идиотское яблоко, которое в процессе поедания его будет орать дурным голосом и проклинать лично тебя, а заодно и всех твоих родственников.
- Откуда ты знаешь? - ошеломлённо спросил муж. - Ты пыталась?
- Нет, не пыталась. Но у меня фантазия богатая. Я просто с легкостью могу себе это представить.

Муж пожал плечами и, как был, рухнул на кровать.

- Ты что, сдурел? - завопила кровать, - на мне покрывало чистое! А ну быстро сними ботинки!

Муж покосился на меня и остался лежать.

- Сними ботинки, кому сказала, - дергалась кровать, - ты ж в них по улице ходил!

Муж не реагировал. Кровать покричала еще какое-то время, потом ощутимо собралась, сгорбилась, распрямилась по наклонной и с силой выкинула мужа на пол.

- Сними ботинки, переоденься, помой ноги, потом ложись, - вполне доброжелательно сказала она, успокаиваясь.

Я подошла к лежащему на полу мужу и помогла ему подняться. Говорить было нечего.

- Пойдём что ли, погуляем? - предложил муж с сомнением.
- Пойдём, - без энтузиазма согласилась я.

На улице было не по-утреннему многолюдно. Со смущенным видом и какими-то странными улыбками шли взрослые и дети, гуляли вполне себе солидные дяди и тёти, бежали собачки, переговаривались стройные дамы. То тут, то там слышались отголоски разговоров:

- И представляешь, я его начинаю резать на салат, а он давай истошно скандировать: "Ру-ки-прочь-от-о-гур-цов!!!"
- А когда мы попытались его включить, он заявил, что обиделся на то, что с него долго не вытирали пыль, поэтому выпуска новостей для нас сегодня не будет.
- Когда она сопротивлялась, чтобы я её надевал второй день подряд, это еще полбеды - но она отказалась выпускать меня из дома, пока я её не постираю!
- И что?
- Постирал...
- А у сына в школе, говорят, тетрадки собрались на демонстрацию протеста "Ошибки - наша боль". Сорвали три урока. Дети в восторге.
- Мы с дочерью пытались пирожное ей добыть.
- Добыли?
- Свободно. А вот съесть не получилось никак. Оно сидит в тарелке у нас дома на столе и орёт какие-то жуткие песни. Пьяные: оно с ромом. Дочь сначала обрадовалась, но потом сообразила, что ей, судя по всему, придётся голодать. Теперь ноет.
- Ты её хоть накормила чем-нибудь?
- Накормила. Жареной курицей. Мороженые куры не оживают.
- Мороженое, говорят, вообще не оживает.
- Ну не знаю, как насчет мороженого, но у нашей соседки ожили пельмени. В морозилке.
- А что соседка?
- А что соседка, ничего соседка. Положила их поудобнее, как они и требовали, закрыла морозилку и осталась без обеда. Вон, ходит, гуляет.

Мы с мужем шли по улице, взявшись за руки, и с замиранием сердца слушали, как от нашей одежды одна за другой отрывались пуговицы: они прощались с нами звонким "ну, пока!" и прыгали вниз. Внизу уже скопилось дикое количество их громко судачащих товарок, поэтому им было не скучно. Нам тоже. Я думала о том, что будет, когда меня решат покинуть крючки от лифчика, а муж нервно нащупывал в кармане сигареты. О том, чтобы их зажечь, как они ему уже сообщили, не могло быть и речи.

Вдруг люди на улице заволновались: кому-то удалось установить дружеские отношения со своим телевизором, и тот согласился показать программу новостей. Счастливые хозяева выставили работающий телевизор в окно, и вся улица смогла посмотреть новости. Выступал премьер-министр.

- В этот сложный момент, - говорил премьер-министр, - мы должны, как никогда, помнить о гуманности и человечности. Мы оказались в трудной ситуации, ведущие ученые страны пытаются понять, что именно произошло со всеми нашими вещами, и каким образом можно вернуть страну к статус-кво. Но пока ситуация остаётся без изменений, я убедительно прошу нацию сохранять спокойствие и как можно более гуманно и бережно вести себя с ожившими вещами.

Смотреть на премьер-министра было тягостно: его шею сжимал хищного вида галстук, который едва заметно сжимался, как только министр произносил словосочетание "ожившие вещи", и слегка ослаблял хватку при слове "гуманность". Премьер-министр договорил и скрылся. Передаём запись рождественского концерта из театра "Варьете", сообщила хорошенькая дикторша. Фигня, громко констатировал телевизор и вырубился. Не люблю варьете, объяснил он слушателям с улицы, на чем счел свою миссию законченной.

Мы с мужем рассеянно дошли до трамвайной остановки, где застали почти семейную сцену: вагоновожатый и кондуктор, дружно стоя на коленях, умоляли трамвай поехать в сторону рынка, куда лежал его маршрут. Трамвай голосом капризного ребёнка требовал пустить его в цирк. Но возле цирка нет рельсов, переживал лысый кондуктор, тряся плечами, ты не сможешь там проехать! Смогу, ныл трамвай, а не смогу, так подтолкнёте, а то вы мне на что, дармоеды, катай вас...

День изо всех сил катился к вечеру, мимо нас плыли толпы людей, и новые и новые разговоры вливались в наши уши.

- И тут сын расплакался и принялся её бить кулаком, крича изо всех сил, чтобы она немедленно дала ему помыться.
- А она?
- А она плевалась горячей водой и орала, что пусть сначала её саму помоют, потому что её сто лет не мыли. И что потом она подумает.
- И вы помыли?
- И мы помыли.
- А она?
- А она сказала, что подумала, и решила не мыть нашего сына всё равно. Сказала, что он ей не нравится. И что теперь делать?
- Может, ну её? Не мойте сына, и всё.
- Как это "не мойте"? Он плачет, ему жарко, его жалко! Нам-то он нравится!
- Ну, помойте из ковшика.
- Мы бы помыли. Но ковшик еще вчера свалил в гости к бензоколонке, и до сих пор не вернулся.
- А забрать силой?
- Я пыталась. Но там вместе с ковшиком в гостях еще утюг.

- Скажи мне, - задумчиво сказал муж, нежно массируя в руках сигарету, которая слегка постанывала от удовольствия, - а может, с ними можно как-то подружиться? Предложить им что-нибудь хорошее, развлечь, приласкать? Может, их можно уговорить?
- Что уговорить, - устало спросила я, - снова быть безмолвными слугами нас? А зачем это им?
- Да нет, не безмолвными, почему? - муж закончил массировать одну сигарету, и вынул другую, - предложить им какую-нибудь выгоду. Сделать эту работу для них приятной. Платить им, в конце концов.
- Платить? А как ты это себе представляешь? "Дорогой кран, пожалуйста, дай мне налить воды в чайник, я дам тебе за это две кроны? Дорогой чайник. вскипяти мне, пожалуйста, чай, получишь пятнадцать эре?" Денег не хватит! И потом - зачем им деньги? Покупать себя же в магазинах? Так там теперь всё тоже живое! Проще пойти и договориться. Им. Не нам.

В этот момент из-под моих ног споро выскочила монетка в пять эре, обозвала меня неуклюжим бегемотом и ускакала куда-то в сторону.

- Вот видишь, - кивнула я мужу, - ты ЭТИМ собрался платить?

Но муж не отвечал. Он массировал уже пятую сигарету, и о чем-то напряженно думал.

Мы вернулись домой почти под утро - и то через силу, было страшно. Открыли дверь, вошли. Живые вещи смотрели на нас со всех сторон - теперь это уже явно бросалось в глаза. Моё старое кресло-качалка, стоящее на балконе, поскрипывало.

Немедленно при входе муж без малейшей заминки сказал вежливое "спасибо" входной двери, после чего осторожно вытер ноги о лежащий у входа коврик, затем нагнулся и погладил коврик рукой.

- Ну ни фига себе! - потрясенно сказал коврик.
- Ну ни фига себе... - потрясенно сказала я.

Муж заговорщицки помигнул мне правым глазом, осторожно снял пока что не ожившие ботинки и прошел в ванную. Там пошелестела вода и я услышала два аккуратных "спасибо" - сказанных, видимо, душу и полотенцу. Дверь ванной открылась, оттуда появилась фигура в банном халате и тапочках, направляющаяся в спальню. Мне стало любопытно, я стряхнула с себя оцепенение и пошла следом.

В спальне муж низко поклонился кровати (нашел себе гиппогрифа, мелькнуло в моей усталой голове) и неспешно лёг.
- Ноги мыл? - ворчливо спросила кровать.
- Мыл, - с готовностью откликнулся муж.
- Ложись правее, - скомандовала кровать, - у меня с левой стороны ревматизм.
Фигура на кровати сдвинулась правее, и кровать удовлетворенно скрипнула. Муж отследил, откуда донёсся скрип, протянул руку и мягко провел ладонью по скрипнувшей части. Кровать скрипнула еще раз, потише.

Я постояла в дверях спальни еще немного, раздумывая. Спать не хотелось. Курить было невозможно. Хотелось чего-нибудь пожевать, и я без особой надежды пошла к холодильнику. Оттуда на меня знакомо уставилось сонное яблоко.

- Привет, - сказала я ему, как старому приятелю.
- Привет, - с готовностью отозвалось яблоко.
- Я нервничаю, - неожиданно пожаловалась я. - Меня колотит.
- А ты съешь что-нибудь, - посоветовало яблоко без малейшей доли ехидства, - и выпей тёплого молока.
- Молока нет, - объяснила я, - а есть нечего. Вы же все орёте дурным голосом, когда вас едят.
- А ты бы не орала? - с любопытством спросило яблоко.
- Орала бы, - призналась я со вздохом, закрывая холодильник.

В буфете обнаружилась горстка почему-то не оживших семечек. Я набрала семечек в руку и прошла на балкон. Стояла, облокотившись о перила, грызла семечки, выплевывала шелуху прямо с балкона вниз и смотрела вперёд. С нашего четвёртого этажа было видно, как по всему двору идёт какое-то шевеление: это деревянные лавочки ходили друг к другу в гости. Мне стало страшно, и я заплакала.

- А вот это ты, душа моя, зря, - раздался очень глубокий бас за моей спиной. - Переживать изволь на здоровье, в переживаниях ничего плохого нет, а рыдать, детка, незачем. От сырости мебель портится.
- Я не мебель, - отозвалась я, хлюпая носом и боясь обернуться. Обернуться-то боялась, но отозваться - отозвалась. Потому что я действительно не мебель.
- А кто же ты? - удивился бас. - На овощ ни капельки не похожа, на фрукт - тем более, у них строение другое. А у тебя - ножки, ручки, спинка. Кто же ты при этом, если не мебель?
- Я - человек, - ответила я, всё так же стоя спиной и без особой убежденности.
- Человек, понятно, - согласился бас, - но ведь любой человек, моя радость, это только подвид мебели. Есть столы, есть стулья, есть кровати, есть человеки. Разницы никакой. Спинки, ручки, ножки. Но ты, например - весьма хороший человек.

На этой фразе я обернулась и обнаружило, что собеседником с глубоким басом было моё любимое старое кресло-качалка. В этом кресле я вечно играла, когда была маленькой, потом качалась на нём в своих романтических мечтах, потом курила, волнуясь. Это кресло было для меня больше домом, нежели весь остальной дом.

- Хлюп, - сказала я, почему-то твёрдо зная, что кресло меня поймёт.
- Разумеется, - немедленно поняло кресло,- конечно, садись.

В кресле было тепло и уютно, как всегда. В нём лежала старая мохнатая шкура, которой с лихвой хватало на то, чтобы ею же и накрыться. Я уместилась в кресле чуть ли не с головой и поджала ноги. Кресло мягко откачнулось назад и принялось покачивать меня, нежно нашептывая что-то глубоким басом.

- Девочка моя, - шептало кресло, покачиваясь - бедная моя, хорошая моя, добрая моя девочка. Попала девочка в страшный сон, расстроили девочке нервы, не хотят давать девочке покоя. Нечего девочке кушать, нечего маленькой носить. Непонятно, что происходит и что происходить будет. Напугали девочку злые вещи. Да?
- Да, - хлюпнула я, уже абсолютно не стесняясь кресла и сладко рыдая в нём, как рыдают только в детстве на коленях у любимой бабушки, - как теперь жить?
- Нормально жить, - гудело кресло низко, как шмель, - хорошо жить, девочка моя, милая моя, маленькая моя, любимая моя девочка, хрупкая моя, радость моя, нормально жить. Ты ведь у нас еще мебель глупая, ты пока мало что в жизни понимаешь, ты не знаешь, что такое "злые вещи". Они не злые, маленькая моя, они хорошие. С ними можно подружиться, вот увидишь. С ними можно жить.
- А ты? - спросила я, вытирая глаза краем укрывавшей меня шкуры, - разве ты - не они?
- Я - они, - кивало кресло, покачиваясь - но я - не только они. Я еще - ты, маленькая моя, я же тебя вырастило.
- Вырастило, - засмеялась я сквозь слёзы: уж очень смешно звучал в речи кресла средний род, - вырастилло, былло делло. Фамилия у тебя такая: Вырастилло. Итальянская.
- Я не имею чести знать, что такое "фамилия", - церемонно ответило кресло, - но не сомневаюсь, что неизвестный мне господин Вырастилло был весьма достойной мебелью.
- Весьма, весьма, - соглашалась я, качаясь сильней и сильней, - господин Вырастилло - что надо мебель. Лучше всех.

После этих слов я чмокнула кресло в мягкую шкуру, завернулась в неё же целиком и крепко заснуло. Тьфу, то есть заснула, конечно, чего это я о себе в среднем роде.

Следующий день был чем-то похож на предыдущий, а чем-то от него отличался. Народ всё так же бродил по улицам, вещи всё так же хамили и хихикали, премьер-министр больше не выступал. У нас дома царило относительное благополучие. Во-первых, муж ввёл среди нас с ним строжайшую "дисциплину вежливости", как он это назвал, по отношению к ожившим вещам. Это было довольно утомительно (попробуйте-ка говорить полу "спасибо" каждый раз, когда вы на него наступаете!), но зато дало нам возможность нормально помыться, вытереться, надеть на себя ту одежду, которая подходит по сезону, а не тот желтый купальник в горошек, который "уже до смерти зависелся в этом дурацком шкафу" (шкаф, раздраженно: "это кто это тут дурацкий?"), и даже что-то съесть. С едой, в принципе, было хуже всего.

Поедать что бы то ни было живое было нереально. То есть, может быть, и были люди, жевавшие стонущие сосиски и резавшие рыдающие помидоры, но мы так не могли. Зато выяснилось, что если найти, скажем, живое растение, на котором есть плоды, то можно его уговорить поделиться этими плодами, и тогда они не оживут. Если же плоды срывать без договоренности, они тут же оживают и дико ругаются. Ругаются еще ладно, но делать с ними при этом абсолютно нечего. Кстати, сами растения тоже ругались, если с них без спроса рвали плоды. Муж затянул потуже пояс (пояс пискнул "ой", но спорить не стал, у него, как мы выяснили, был хороший характер) и отправился на разведку во двор.

Он вернулся через полчаса, торжественно неся перед собой сумку с черешней. Сумка кокетничала и утверждала, что у неё аллергия на черешневый сок, зато черешня молчала. Это была нормальная черешня. Обыкновенная. Не живая. Она не умела говорить.

- Как тебе это удалось, - спросила я, чавкая и захлебываясь от наслаждения.
- Очень просто, - объяснил довольный муж, качаясь на стуле и поглаживая стулу ножку. - Я подружился с черешневым деревом, и оно меня угостило.
- А оно одного тебя угостило? - напряженно спросила я, смутно представляя себе, сколько человек могут захотеть воспользоваться тем же методом.
- Да нет, почему одного меня? - удивился муж. Оно нас всех угостило. Нас там шестеро было, мы с ним поговорили и спросили, чем ему можно помочь. Оно сказало - очень шкура чешется, сто лет уже никто не чесал. Мы почесали его со всех сторон, вшестером-то не проблема, даже до верха достали, сделали ему массаж, после чего оно дало нам черешни, сколько влезет. У меня вот сумка была, я и набрал.

Я представила себе шестерых мужиков, деловито делающих массаж черешневому дереву, и подавилась черешней. Скажи мне, спросила я мужа, тебе не кажется, что мы как-то не так живём?
Кажется, кивнул муж, но мне кажется, лучше жить так, чем голодать.
С этим было сложно поспорить.

Дни покатились ровно и споро, как бусы с нитки. Мы приспособились обращаться с теми из вещей, которые не нужно было поедать, таким образом, чтобы они не возражали. Муж каждый вечер рассказывал раковине на кухне сказки на ночь, а я прочла шкафу лекцию на тему "Недревоядные насекомые". Прочесть шкафу лекцию мне подсказало моё любимое кресло, "господин Вырастилло" - оно знало, что шкаф давно тревожится из-за моли, живущей у него внутри. Моль мы прогнали (она-то, слава Богу, говорить не начала), и у меня кончились проблемы на тему "что надеть". Стоило мне только задумчиво произнести "хотелось бы сегодня свитер...", как свитер, по команде шкафа "а ну пошел" прямо-таки выкатывался на меня. Еще и спасибо говорил, что выбрали его, а не кого другого. Удобно, что ни говори. Какие брюки лучше подобрать к какому свитеру, мне тоже подсказывал шкаф. У него оказался очень хороший вкус - еще бы, за столько лет общения с тряпками.

Вообще, выяснилось, что у каждой ожившей вещи свой характер. Торшер в большой комнате был явным франтом, заигрывал со мной, подмигивая, и травил фривольные анекдоты (и где только наслушался, ума не приложу). Пояс мужа, как я уже говорила, был миролюбив и ни с чем не спорил, если только его не затягивали туже четвертой дырки (на третью он соглашался, хотя ему явно было не по себе, поэтому муж носил его затянутым на вторую). А вот мой любимый пояс, с серебряной пряжкой, оказался стервой. Он не только требовал, чтобы ему ежедневно полировали пряжку, но еще и бесконечно анализировал особенности моей фигуры в районе себя. Это, знаете ли, не очень комфортно, когда ты пытаешься позавтракать (семечками, между прочим! не пирожным!), а тебе сообщают из района бедёр: "а ну кончай жрать, уже три складки провисли лишних". Я не знаю, где он там нашел складки. Я их не видела. Я просила мужа взглянуть - он тоже не увидел. Но пояс выдавал мне такие размышления на тему моих жировых отложений, что я предпочла слушаться его, и есть поменьше. Тем более, что и еды-то было немного.

Можно было бы, конечно, отказаться от самого пояса, но как только я решала его не надевать, он начинал орать из шкафа, что всё видит, и что я - жирная корова. Это слышали все, включая мужа, торшер и восковую фигуру ковбоя, стоящую у стены. Я нервничала и просила шкаф прикрыть дверцы. Шкаф оправдывался, что дверцы УЖЕ прикрыты, и что "эта сволочь" просто очень громко кричит - видимо, сильно к телу хочет. Шкаф был простым мужиком и не стеснялся в выражениях. Я сдавалась и надевала пояс.

Еду как-то доставали. Набирали фрукты (муж продолжал свою массажную миссию, жаль только, сезон кончался), покупали на рынке мороженое мясо (у кого-то оно еще было), нашли место, где продавали неоживающие консервы. Продавец честно предупреждал, что они не ожили только потому, что просрочены, но нам было все равно.

Каждый вечер я шла на балкон, общаться со своим любимым креслом. Это превратилось в ритуал, без которого я уже не могла заснуть. Кресло, милый мой господин Вырастилло, рассказывало мне, какой я была, когда была маленькая, а я читала ему вслух из книги "Сказки о мебели", которую взяла в библиотеке. В один из дней, покачиваясь, я подумала о том, что всё не так уж плохо. На что-то вообще грех жаловаться. Например, с тех пор, как все вещи ожили, нам ни разу не приходилось мыть посуду: раковина мыла её сама. Правда, муж продолжал рассказывать ей бесконечные сказки, но, по-моему, лучше уж рассказывать сказки, чем мыть посуду.

Тряпки самостоятельно вытирали пыль (за это я обучала их оригами), обувь строилась по росту, а обувная щетка чистила её быстро и до блеска, стоило только спеть ей её любимую песенку "То кемпбеллы идут, ура, ура". Домашнее хозяйство, собственно, вообще отменилось: всё, что вещи хотели и могли, они делали сами, всё, что они делать не хотели, они не делали всё равно. Проще всего оказалось с кроватью: выяснилось, что она страшно, просто до неприличия, любит чистоту. То есть любому чистому телу в чистой одежде или без оной она была рада. Если ей сообщали, что ради неё только что помылись, она готова была сама пасть вам под ноги. Если вы мылись больше чем за два часа до отхода ко сну, кровать скрипела и ругалась, а могла и сбросить, как тогда, в первый раз. Мы договорились, что будем принимать душ вплотную к отправке спать, и никогда не обманывали свою кровать. Собственно, нам и не хотелось её обманывать - зачем? Как-то раз муж принес кровати букет цветов и поставил рядом с ней, придя в спальню после душа. Всю эту ночь он проспал с блаженной улыбкой на губах, а с утра наотрез отказался рассказывать мне, что ему снилось.

- Внимание, внимание! - раздался в один из дней голос из давно неработавшего телевизора. С телевизором у нас как-то не вышло подружиться, он не реагировал на наши авансы, а нам не очень-то и хотелось: хороших новостей всё равно давно уже не сообщали, а плохие можно было и пропустить. Поэтому телевизор стоял, молча и неприступно, в своём углу, и мы его игнорировали. Торшер считал телевизор снобом, и мы были с ним согласны.

Но в тот день телевизор почему-то включился сам. Более того - по хору голосов в окне мы поняли, что включились вообще все телевизоры в доме.

- Внимание, внимание! - сказал из телевизора голос премьер-министра, а затем появилось и изображение. Премьер-министр был без галстука. - Братья и сёстры! Сегодня - радостный для нации день. После дней и ночей непрерывной работы наши ученые нашли, наконец, способ сделать наши вещи снова тем, чем они и должны быть - нашими вещами. Не до конца установлено, что именно повлекло за собой столь радикальные перемены в поведении вещей, но зато выделено вещество, делающее живые вещи обратно нормальными. Сегодня днем специальный самолёты пролетят над страной, распыляя это вещество повсюду. Кроме того, через неделю специальные бригады Скорой Вещевой Помощи начнут ездить по домам и опылять те вещи, которые не попали под внешнее распыление. Братья и сёстры! Уже завтра в нашей стране не останется ни одной живой вещи. Братья и сёстры, я поздравляю вас!

На этом премьер-министр отключился, а наш телевизор закашлялся. Кашлял он долго и неодобрительно, после чего погас. Голоса других телевизоров за окном стихли тоже. Что будем делать, спросил муж бесстрастно, как о приготовлении обеда. Как что, удивилась я. Уходить, конечно.

Никаких иллюзий на тему возможного развития событий у нас не было. Мы прожили в нашей стране всю жизнь, и прекрасно знали, что если правительство задумало кого-то перетравить, оно его перетравит. Живые вещи многих нервировали, а многих раздражали. Да что там говорить - они и меня иногда раздражали, особенно когда ванна в десятый раз подряд требовала почесать ей донышко перед тем, как в ней купаться, а торшер начинал некстати подмигивать ровно в тот момент, когда мне хотелось почитать. Но моё кресло... И тот же торшер, который ради меня научился световыми сигналами петь "Сердце красавицы склонно к измене" (по-моему, его подучил мой муж, но доказательств у меня нет)... И яблоко, жившее с нами с того самого первого дня и не только не стареющее у себя в холодильнике, а еще и на глазах набирающееся нахальства... И кровать, умеющая навевать прекрасные сны... И как же тряпки, сами протирающие пыль и уже научившиеся складываться в птичку-оригами под моим руководством? А коврик у двери, который кидается под ноги моему мужу, потому что очень его любит? А полотенце, которое, в отличие от всех, не просит, чтобы его чесали, а наоборот, вечно уговаривает нас позволить ему сделать нам массаж?

Куда уходить? - уточнил муж, направляясь в спальню, где у нас лежали чемоданы. - В леса, что ли?
А хоть бы и в леса, - ответила я, идя на балкон. Там стояло моё кресло, господин Вырастилло. Оно всегда знало, как правильно поступить.

Собираемся, сказало господин Вырастилло. Это займет некоторое время, но мы успеем. Первые дни не будут особо опасными, так что есть время нормально собраться.

Дальнейшие события ринулись на нас такой лавиной, что мне уже тяжело вспомнить, что произошло вслед за чем. К счастью, именно в тот период, явно предполагая, что количество дел не оставит мне много сил для последующих воспоминаний, я начала вести дневник.

* * *

18 сентября, четверг
Они начали распыление. Выглядит это вроде нормально, просто сверху сыплется какой-то порошок, похожий на манную крупу. Глаза не щиплет. Муж ходил навестить ту черешню, которой они месяц назад делали массаж. Сказал, стоит, неподвижная, и массажа не просит. Впрочем, за деревья мы беспокоимся меньше всего - они ведь все равно остаются живыми, пусть и не говорят.

19 сентября, пятница
Муж нашел грузовик. Грузовик прятался от распыления на подземном складе крытого рынка, и немножко пел, потому что ему было скучно. Муж обнаружил его потому, что по своей давней привычке напевал вслух какую-то оперную арию, и вдруг ему подпели из-под земли.

20 сентября, суббота
Грузовик зовут Риголетто. Его предыдущий водитель был большим любителем оперы и вечно слушал в дороге оперные арии, но так и не смог принять того, что его машина ожила. Он бросил Риголетто в переулке, Риголетто месяц бродил где придется, потом услышал про распыление и спрятался. Он очень рад тому, что мы его нашли.

21 сентября, воскресенье
К сожалению, только часть вещей влезла в Риголетто. Остальным придётся идти самим, поэтому уходить будем ночью. Собираемся медленно, потому что вещи бесконечно спорят, кто поедет рядом с кем, а кто рядом с кем ни в жизнь не поедет. Они немножко затихают только тогда, когда муж начинает грозиться, что сию минуту вызовет самолёт-распылитель непосредственно к нам домой.

23 сентября, вторник
Вчера наш дом посетила бригада Скорой Вещевой Помощи. Мне удалось уговорить их не входить в дом, сказав, что муж тяжело болен, у него жар и ему вредно присутствие чужих людей. Они сказали, что вернутся завтра. Муж укорил меня: надо было сказать, что он не только болен, но и заразен - тогда бы они испугались. Но мне кажется, что от заразы они могут наслать на нас что-нибудь еще похлеще, чем их знаменитый порошок.

24 сентября, среда
Тяжело писать. Вчера они вошли к нам, но их было только двое (в бригадах ездят по двое), поэтому нам с мужем удалось хоть как-то от них отбиться. Они успели распылить порошок на половину дома, после чего муж их вытолкал. Они вернутся завтра.

24 сентября, среда, вечер
Проблема, как именно сложить вещи, отпала сама собой. Половину вещей уже нет смысла брать: они больше не живые. Замолчали и не реагируют ни на что раковина, шкаф, кровать, коврик у входа и еще всякая мелочь. Мужу больше всего жалко кровать, а мне - раковину. Кроме того, навеки заткнулся мой пояс с серебряной пряжкой. Хотя он был тот еще идиот, а жаль его ужасно, до слёз. Вещи присмирели и прыгают в упаковки сами, без малейших возражений. Уходим ночью.

28 сентября, воскресенье
Доехали до леса. Риголетто - молодец, всю дорогу выбирал какие-то извилистые пути и нас никто не остановил. В лесу довольно прохладно, живём внутри у Риголетто, думаем, что делать дальше.

1 октября, среда
Третий день едем по лесу вглубь. Господин Вырастилло сказало, что у него там есть друзья, и что они "очень приличная мебель". Я не знаю, какая-такая приличная мебель может обнаружиться в глубине леса, но господину Вырастилло виднее. Очень холодно, особенно по ночам.

10 октября, пятница
Сегодня похоронили яблоко. Ему становилось всё хуже и хуже, оно начало кашлять, а ночью затихло и умерло. Господин Вырастилло сказало, что из нашего замечательного яблока весной начнёт расти яблоня. И что плакать по нему не надо. Может быть.

19 октября, воскресенье
Господин Вырастилло не обмануло: в самой глубине леса обнаружилась колония живых деревьев, таких же говорящих, как и вся наша мебель. Вот черт, я уже использую лексику господина Вырастилло. Живых деревьев очень много, они сильно помогли нам. Строим дом. Собственно, дом строится сам, муж указывает инструментам, что делать, а деревья (они выделили для строительства бревна из своего пенсионного фонда) ложатся, куда скажут, и вообще ведут себя прекрасно.

30 декабря, вторник
Давно не писала: было некогда. Мы построили дом, устроили какое-то хозяйство, разобрались, где брать еду. Оказывается, кроме живых деревьев бывают и живые семена, они растут куда быстрее, чем обычные растения, и спокойно расстаются с плодами (конечно, если вести себя с ними хорошо). В доме уютно и тепло, обогрев ему не нужен, потому что он построен из живых бревён, они тёплые. Расставили всю мебель, торшер спелся с Риголетто и теперь Риголетто поёт, а торшер светомузицирует. Большой ковер на полу избаловался вконец: по нему невозможно пройти, не нагнувшись и не погладив его по ворсу. Пришлось мне подговорить пылесос и проучить зазнайку. Вроде стало потише, хотя теперь своей доли любви и ласки требует пылесос. Он скучает и просит нарисовать для него на стене "что-нибудь летнее". Я поднатужилась, позвала на помощь пару фломастеров и мы вместе изобразили на стене наш новый дом среди травы и цветов. Пылесосу понравилось, муж еще не видел.

31 декабря, среда
Новый год встречаем все вместе. Муж с Риголетто третий день не выходят из гаража: явно что-то затевают. Из гаража доносится нестройное пение дуэтом и почему-то запах пива. Тряпочки для вытирания пыли собираются устроить в новогоднюю ночь "Оригами-театр", я выступаю в роли научного консультанта. Торшер потребовал шелковый бант и постоянно мигает: репетирует. Хочу приготовить фруктовую пастилу. Я не уверена, что точно знаю, как это делается, но моя старая скалка помнит пару рецептов моей прабабушки, говорит, разберёмся.
Яблоки сказали, что глинтвейн они приготовят сами.

4 января, воскресенье
Господин Вырастилло решило, что теперь оно будет жить в спальне. Мужа это немного стесняет, но я уговариваю его не спорить и потерпеть. Мне кажется, скоро мы будем только рады, что господин Вырастилло ночует с нами. У меня есть причина так думать.

6 мая, четверг
Мне стало тяжело нагибаться, болит спина. Хорошо хоть вещи давно уже ведут всё хозяйство сами.

11 августа, среда
Немного беспокоюсь, как мы управимся с малышом среди леса. Но господин Вырастилло сказало, что вырастило уже кучу детей, и без проблем вырастит еще хоть десятерых. Оно неотлучно находится в спальне и по ночам, когда у меня болит спина и мне не спится, делает мне массаж.

27 сентября, понедельник
Я чувствую себя вполне хорошо, тем более, что много заботы малыш пока что не требует, ночами мне приходится только кормить, а укачивает его господин Вырастилло. Нас с мужем не допускает: не доверяет, судя по всему. А днём те несколько кедровых шишек, которые переселились к нам после рождения ребёнка, без конца ссорятся, кто будет его развлекать. Сын смотрит на них, не отрываясь.

18 октября, четверг
Сын научился улыбаться. Господин Вырастилло сказало, что такого красивого ребёнка оно еще не видело в своей долгой жизни. Я с ним согласна.

* * *

Больше в моём дневнике ничего не записано. Я помню, что в какой-то момент перестала его вести: времени не было, да и необходимости особой тоже. Мы живём здесь довольно тихо, растим детей.
К нам присоединились еще несколько семей, уж не знаю, как они нас нашли. Господин Вырастилло хранит тайну, но я сильно подозреваю, что без него тут не обошлось.
В будущем году открываем школу.

понедельник, 26 июля 2010 г.

Компьютерная библия




1. В начале было слово, и слово было два байта, а больше ничего не было.

2. И отделил Бог единицу от нуля, и увидел, что это хорошо.

3. И сказал Бог: да будут данные, и стало так.

4. И сказал Бог: да соберутся данные каждые в свое место, и создал дискеты, и винчестеры, и компакт-диски.

5. И сказал Бог: да будут компьютеры, чтобы было куда пихать дискеты, и винчестеры, и компакты, и сотворил компьютеры, и нарек их хардом, и отделил хард от софта.

6. Софта же еще не было, но Бог быстро исправился, и создал программы большие и маленькие, и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и заполняйте всю память.

7. Но надоело Ему создавать программы самому, и сказал Бог: создадим программиста по образу и подобию нашему, и да владычествует он над компьютерами, и над программами, и над данными. И создал Бог программиста, и поселил его в своем ВЦ, чтобы работал там. И повел Он программиста к дереву каталогов, и заповедал: из всякого каталога можешь запускать программы, только из каталога Windows не запускай, ибо мастдай.

8. И сказал Бог: не хорошо программисту быть одному, сотворим ему пользователя, соответственно ему. И взял Он у программиста кость, в коей не было мозга, и создал пользователя, и привел его к программисту; и нарек программист его юзером. И сидели они оба под голым ДОСом, и не стыдились.

9. Билл был хитрее всех зверей полевых. И сказал Билл юзеру: подлинно ли сказал Бог "не запускайте никакого софта"? И сказал юзер: всякий софт мы можем запускать, и лишь из каталога Windows не можем, ибо мастдай. И сказал Билл юзеру: давайте спорить о вкусе устриц с теми, кто их ел! В день, когда запустите Windows, будете как боги, ибо одним кликом мышки сотворите что угодно. И увидел юзер, что винды приятны для глаз и вожделенны, потому что делают ненужным знание, и поставил их на свой компьютер; а затем сказал программисту, что это круто, и он тоже поставил.

0A. И отправился программист искать свежие драйверы, и воззвал Бог к программисту и сказал ему: где ты? Программист сказал: ищу свежие драйверы, ибо нет их под голым ДОСом. И сказал Бог: кто тебе сказал про драйверы? уж не запускал ли ты винды? Программист сказал: юзер, которого Ты мне дал, сказал, что отныне хочет программы только под винды, и я их поставил. И сказал Бог юзеру: что это ты сделал? Юзер сказал: Билл обольстил меня.

0B. И сказал Бог Биллу: за то, что ты сделал, проклят ты пред всеми скотами и всеми зверями полевыми, и вражду положу между тобою и программистом: он будет ругать тебя нехорошими словами, а ты будешь продавать ему винды.

0C. Юзеру сказал: умножу скорбь твою и истощу кошелек твой, и будешь пользоваться кривыми программами, и не сможешь прожить без программиста, и он будет господствовать над тобой.

0D. Программисту же сказал: за то, что послушал юзера, прокляты компьютеры для тебя; глюки и вирусы произведут они тебе; со скорбью будешь вычищать их во дни работы твоей; в поте лица своего будешь отлаживать код свой.

0E. И выслал Бог их из своего ВЦ, и поставил пароль на вход.

0F. General protection fault.

четверг, 15 июля 2010 г.

Прощальное письмо Габриеля Гарсиа Маркеса


Великий колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес уходит от нас: рак, которым он страдает, дал метастазы в лимфатические узлы, и это означает, что недолог срок.


> Он сам понимает это лучше всех.

> Нам, остающимся, он адресует это прощальное письмо - один из последних даров миру прекрасного человека и подлинного мастера...

>

> Прощальное письмо Габриэля Гарсиа Маркеса.

>

> Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю.

> Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости.

> Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами - это потеря шестидесяти секунд света.

> Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят.

> И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!

> Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу.

> Боже мой, если бы у меня было еще немного времени, я заковал бы свою ненависть в лед и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звездах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедет-ти, и песнь Серра была бы моей лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.

> Боже мой, если бы у меня было немного жизни... Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что люблю их, я бы жил в любви с любовью.

> Я бы доказал людям, насколько они не правы, думая, что когда они стареют, то перестают любить: напротив, они стареют потому, что перестают любить!

> Ребенку я дал бы крылья и сам научил бы его летать.

> Стариков я бы научил тому, что смерть приходит не от старости, но от забвения.

> Я ведь тоже многому научился у вас, люди.

> Я узнал, что каждый хочет жить на вершине горы, не догадываясь, что истинное счастье ожидает его на спуске.

> Я понял, что, когда новорожденный впервые хватает отцовский палец крошечным кулачком, он хватает его навсегда.

> Я понял, что человек имеет право взглянуть на другого сверху вниз лишь для того, чтобы помочь ему встать на ноги.

> Я так многому научился от вас, но, по правде говоря, от всего этого немного пользы, потому что, набив этим сундук, я умираю.

>

>

> Это прощальные слова мастера, который уже однажды подарил миру ЭТО:

>

> "Люби так, как будто тебя никогда не предавали.

> Работай так, как будто тебе не нужны деньги.

> Танцуй так, как будто тебя никто не видит.

> Пой так, как будто тебя никто не слышит.

> Живи так, как будто живешь в раю.."

>

пятница, 9 июля 2010 г.

Русско-японская поэзия


Жили у старой женщины
Две рыбы Фуго.
Одна белая, другая серая - две веселых рыбы.
+++
Сын серого козла жил у старой женщины.
В бамбуковую рощу ушел пастись.
Изменчиво все: в этом мире, вечны лишь рожки да ножки.
+++

Вышел из тумана
Месяц с лицом самурая.
Обнажил меч из кармана кимоно.
+++
Братъя Эникэ и Беникэ
Лакомились суши.
Чем бы не тешилось дитя, лишь бы не пило сакэ.
+++
Пожилая женщина
Сеет горох на склоне Фудзи.
Ох.
+++
Жадный человек подобен коровьему мясу,
Барабану далекой Турции, соленому плоду огурца.
Все рассказано.
+++
Рисовую лепешку испек самурай.
Кого угостить?
Самурай, самурай, кого хочешь выбирай.
+++
Потеряла лицо Тана-тян -
Плачет о мяче, укатившимся в пруд.
Возьми себя в руки, дочь самурая.
+++
Сын быка движется неровной походкой.
Вздохни полной грудью - падения не избежать,
Кончаются татами.
+++
Собрались простолюдины - кому водить?
С громкой речью шагает вперед
Шишел-мышел-сан.
+++
Девочка и мальчик вместе гуляют по саду камней.
Тили-тили-рисовая похлебка,
Будущий муж и жена.
+++
Лишенный храбрости воин далекой страны Белоруссии
Собрался участвовать в битве.
Но заметив пулеметы Перл-Харбор, утратил дух боевой.
+++
Строг этикет самурая:
Кто решит обзываться ругательным словом -
Тот сам называется так.
+++
Поведай нам о своих странствиях, Чижик-пыжик-сан -
Видел ли дальние реки?
Пил ли горячий сакэ?
+++
Ить ни сан си го - беспечен гуляющий заяц.
Попал под удары охотничьих нунчак.
Шлeп-шлeп, ой-ой-ой.
+++
Игривая летняя муха
Опустилась на блюдце хурмы, сваренной в сладком сиропе.
Вот и закончиласъ танка.
+++
Баба с возу -
Кобыле легче.
Еду в Киото.
+++
Редкая птица летит,
Вот уж реки середина...
Вновь небо чисто.
+++
Тихо в лесу,
Только не спит барсук.
"Спать!" - кричу, -
"Спать!"
Бесполезно.
+++
Обещала ты мне в день Суоби
Поиграть в инь и ян.
Обманула.
+++
Красавица Ган-дзя
Пошла за водой.
Тяжел полный кувшин.
Доблестный самурай
Следует молча.
+++
Мару-сян - одна, две, три...
Сакуру собирает в саду.
Черные брови тонки.
Конь мой устал.
Распрягаю.

Умберто Эко. ОНО.


Как успехи, Профессор? - Генерал с трудом сдерживал нетерпение.
- Какие успехи? - переспросил Профессор Ка, он явно медлил с ответом.
- Целых пять лет вы работаете здесь внизу, и никто вас ни разу не побеспокоил. Мы доверяем вам. Но сколько же можно верить на слово?! Пора предъявить работу.
В голосе генерала слышалась угроза, и Ка устало махнул рукой, потом улыбнулся:
- Вы попали в точку, Генерал. Я намеревался еще подождать. Но вы меня раззадорили. Я сделал Его, - Профессор перешел на шепот, - и, клянусь Солнцем, пора показать Его миру!
Он жестом пригласил Генерала в пещеру. Ка провел гостя в самую глубину, туда, где сквозь узкое отверстие в стене пробивался тонкий луч света. Там на ровном и гладком уступе лежало Оно. По форме Оно напоминало миндальный орех, имело множество мелких граней и блестело.

- Но ведь это... - Генерал растерялся. - Это камень.
В голубых глазах Профессора, спрятанных под густыми косматыми бровями, мелькнули лукавые искорки:
- Да, - подтвердил он. - Камень. Но не такой, как все. Мы не станем попирать его ногами. Лучше возьмем его в руку.
- В руку?
- Именно, Генерал. В этом камне сосредоточена великая сила, о которой до сих пор и не смело мечтать человечество, мощь, равная мощи миллиона людей. Смотрите...
Он положил руку на камень; сжал пальцы и крепко обхватил его, затем поднял. Рука плотно обнимала камень, широкая часть лежала на ладони, а острый конец торчал наружу и смотрел то вверх, то вниз, то на Генерала - в зависимости от движений руки Профессора. Профессор сделал резкий выпад, и конец камня прочертил в воздухе траекторию. Профессор рубанул сверху вниз, на пути острия оказалась хрупкая порода уступа и - о чудо! - камень вошел в нее, врезался, сделал трещину. Профессор ударил еще и еще раз - образовалась выемка, потом глубокая воронка, он дробил, крошил породу, превращал ее а порошок. Генерал следил широко раскрытыми глазами, затаив дыхание.
- Невероятно, - проговорил он, сглатывая слюну.
- Это что, - торжествовал Профессор, - сущие пустяки! Хотя пальцами вы ничего подобного все равно бы не сделали. Теперь смотрите! - Ученый взял большой кокосовый орех, лежавший в углу, шершавый, крепкий - не подступишься! - и протянул его Генералу:
- Ну же, сожмите обеими руками, раздавите его.
- Перестаньте, Ка, - голос Генерала дрогнул. - Вы прекрасно знаете, что это невозможно, никто из нас не способен сделать этого... Только динозавр - ударом лапы, и только динозавр лакомится мякотью и пьет сок...
- Хорошо, а теперь, - Профессор пришел в возбуждение, - а теперь смотрите!
Он взял орех, положил на уступ в только что выбитую выемку, и схватил камень, но по-другому, за острый конец, так, что широкая часть оказалась снаружи. Потом быстро ударил по ореху - казалось, без большого усилия - и разбил его вдребезги. Кокосовое молоко растеклось по уступу, а в углублении остались куски скорлупы с белой сочной мякотью, свежей и аппетитной. Генерал схватил кусок и с жадностью впился в него зубами. Он смотрел на камень, на Ка, на остатки кокосового ореха. Он был ошеломлен.
- Клянусь Солнцем, Ка! Это замечательная вещь. Сила человека возросла в сотни раз, теперь ему не страшен никакой динозавр. Он стал хозяином скалы и деревьев. У него появилась еще одна рука, да что я говорю... сотня рук! Где вы нашли Его?
Ка самодовольно усмехнулся:
- Я не нашел Его. Я Его сделал.
- Сделали? Что вы хотите этим сказать?
- Это значит, что раньше Его не существовало.
- Вы сошли с ума, Ка, - генерал задрожал. - Должно быть, Оно упало с неба; наверное, Его принес гонец Солнца, один из духов воздуха... Как можно сделать то, чего раньше не существовало?!
- Можно! - твердо сказал Ка. - Можно взять камень и бить по нему другим камнем, пока не придашь нужную форму, такую, чтобы рука могла обхватить его. И тогда с помощью этого камня рука сможет сделать множество других камней, больших по размеру и еще более острых. И это сделал я, Генерал.
Крупные капли пота выступили на лбу Генерала.
- Надо показать Его всем, Ка, всей Орде, наши мужчины станут неуязвимыми. Понимаете? Теперь мы можем выйти на медведя: у него когти, а у нас Оно, мы сумеем растерзать зверя раньше, чем он нас, мы сможем оглушить его, убить. Убить змею, расколоть панцирь черепахи, можем убить... Великое Солнце!.. убить... человека!.. - Генерал остановился, пораженный новой мыслью, потом продолжал, и взгляд его стал жестким:
- Теперь, Ка, мы сможем напасть на Орду Коамма, они выше и сильнее нас, но теперь окажутся в нашей власти, и мы уничтожим их всех до единого. Ка! Ка! - он схватил Профессора за плечо и потряс. - Это победа!
Ка смотрел настороженно, он колебался:
- Именно поэтому я не хотел показывать вам мое изобретение. Я понимаю, что сделал ужасное открытие, которое изменит мир. Я осознаю свою ответственность: я открыл источник страшной разрушительной силы. Ничего подобного на Земле еще не знали, поэтому я и не хочу, чтобы другие познакомились с ним. В противном случае война станет самоубийством. Ведь и Орда Коамма тоже скоро научится делать подобные камни, тогда в следующей войне не будет ни победителей, ни побежденных. Этот предмет был задуман как орудие мирного труда, прогресса, но теперь я вижу, что Оно несет с собой смерть. Я Его уничтожу.
Генерал был вне себя:
- Опомнитесь, Ка! Вы не имеете права. Это все глупая щепетильность ученого. Пять лет вы провели взаперти и ничего не знаете о мире. Мы идем к цивилизации, и если Орда Коамма победит, не останется ни мира, ни свободы, ни радости для людей. Наш священный долг овладеть вашим изобретением. Это вовсе не значит, что мы воспользуемся им тотчас же. Важно, чтобы они знали, что Оно у нас есть. Мы продемонстрируем Его на глазах у противника. Потом мы ограничим Его использование, но с того момента, как Оно будет у нас, никто не посмеет на нас напасть. А пока мы можем копать Им могилы, строить новые пещеры, равнять почву. Достаточно иметь Его, вовсе не обязательно пускать Его в ход. Это оружие страшной силы, оно остановит коаммовцев на много лет.
- Нет-нет-нет, - твердил безутешный Ка, - как только мы овладеем Им, нас уже ничто не остановит. Его надо уничтожить.
- Да вы просто идиот, хоть и приносите пользу! - Генерал побледнел от гнева. - Вы играете на руку нашим врагам, в душе вы прокоаммовец, как и все подобные вам интеллектуалы, как тот аэд, который толковал вчера вечером о союзе всех людей. Вы не веруете в Солнце!
Ка вздрогнул. Он склонил голову, глаза под пушистыми бровями стали совсем маленькими и грустными.
- Я знал, что мы придем к этому. Я не прокоаммовец, и вам это отлично известно. Но согласно пятому правилу из солнечного свода законов, я отказываюсь на вопрос, который мог бы вызвать против меня гнев духов. Думайте, что хотите. Но Оно не выйдет за порог этой пещеры.
- А я говорю - выйдет, и сейчас же, во славу Орды, цивилизации, ради блага народа, ради Мира! - закричал Генерал. Он схватил камень правой рукой, как это только что делал сам Ка, и с силой, с гневом, с ненавистью обрушил его на голову Профессора. Ка рухнул на пол, орошая кровью все вокруг.
Генерал в ужасе смотрел на оружие, которое сжимал в руке. Потом торжествующе улыбнулся, и в улыбке его была жестокость, была беспощадность.
- Первый... - прошептал он.

четверг, 8 июля 2010 г.

Австралийские палочники

Сегодня на одной из моих многочисленных
работ было соещание.
Подводились итоги прошедшего учебного года.
И вот, один из сотрудников, очень 
прикольный парень, преподаватель биологии,
притащил на это заседание аквариум 
с австралийскими палочниками.
Их там штук двадцать, не меньше.
Я пыталась фотографировать их через
стекло, но оно безобразно бликовало.
Тогда он вынул одного из них и дал мне
подержать. Времени было в обрез,
ему под руку попался один из самых
маленьких, к сожалению.
Там были экземпляры вдвое крупнее.
Чудесная зверюга, походка враскачку
как у хамелеона, а хвост загнут
наподобие скорпионьего,
даже что-то типа скорпионьей колючки
просматривается!
То есть тут двойная мимикрия:
для тех, кто поглупее - под сухой листик,
раскачивающийся на ветру,
а для более продвинутых - под скорпиона.
Не одна маскировка сработает,
так другая.
Когда я его в руки взяла, народ с ужасом
попятился. Более желающих
подержать в руках безобидного
палочника не нашлось.

среда, 7 июля 2010 г.

Что это было?????

Тут статья про Чупокабру.
Оно конечно, полнится Чупокабрами земля 
Украинская... 
А у нас тут свои бегают.
То ли Чупокабры, то ли еще какие кикиморы.
Пару лет назад муж обнаружил в пустыне, 
метрах в 100 от крайних домов эти следочки.
Не поленился, сбегал домой за алебастром и метром.
Ширина шага оказалась 70-80 см.
Тварь эта пришла со стороны Махтеш-а-Гадоль,
 покрутилась около Ирухама и ушла назад
в Махтеш.
Мы на гепардов грешили, но у гепардов лапы 
в два раза меньше будут. К тому же последнего
в нашем регионе видели 50 лет назад, приблизительно.
Мы пригласили экспертов из Управления
Национальных Парков Израиля. Те приехали,
руками развели... Говорят, на гиену похоже.
Только гиен таких размеров они не видели.
Я вот давно их не видела, вытащила сегодня
на поверхность, еще раз посмотрела.
Да, на гиену-таки похоже.
Но размер ножки - не приведи господи.
На хорошего льва тянет!
Это же монстр какой-то, а не гиена! 
А вы тут про Чупокабр каких-то...

Диоген Синопский. Афоризмы и высказывания.






Диоген Синопский ( ок. 412 до н. э., Синоп — 10 июня 323 до н. э., Коринф), древнегреческий философ, ученик Антисфена, основателя школы киников
Из-за большого числа противоречащих друг другу описаний и доксографий фигура Диогена сегодня предстает слишком неоднозначной. Также сохранилась информация о существовании в один период по крайней мере пяти Диогенов.


Вся история жизни и творчества этого мыслителя предстаёт как миф, созданный множеством историков и философов.
Затруднительно обнаружить однозначные сведения даже биографического характера

Благодаря своей оригинальности Диоген является одним из самых ярких представителей античности, а заданная им киническая парадигма позже оказала серьёзное влияние на самые различные философские концепции.
Умер, согласно Диогену Лаэртскому, в один день с Александром Македонским. На его могиле был воздвигнут мраморный памятник в виде собаки, с эпитафией:
Пусть состарится медь под властью времени — всё же
Переживёт века слава твоя, Диоген:
Ты нас учил, как жить, довольствуясь тем, что имеешь,
Ты указал нам путь, легче которого нет.
Случаи из жизни Диогена
Однажды, уже будучи стариком, Диоген увидел, как мальчик пил воду из горсти, и в расстройстве выбросил из сумы свою чашку, промолвив: «Мальчишка превзошёл меня в простоте жизни».

Он выбросил и миску, когда увидел другого мальчика, который, разбив свою плошку, ел чечевичную похлебку из куска выеденного хлеба.
Диоген просил подаяние у статуй, «чтобы приучить себя к отказам».
Когда Диоген просил у кого-нибудь взаймы денег, то говорил не «дайте мне денег», а «дайте мои деньги»

Рассказывают, что когда Александр Македонский пришёл в Аттику, то, разумеется, захотел познакомиться с прославленным «маргиналом» как и многие прочие.
Плутарх рассказывает, что Александр долго ждал, пока сам Диоген придет к нему выразить свое почтение, но философ преспокойно проводил время у себя.

Тогда Александр сам решил навестить его. Он нашёл Диогена в Крании (в гимнасии неподалёку от Коринфа), когда тот грелся на солнце.

Александр подошёл к нему и сказал: «Я — великий царь Александр». «А я, — ответил Диоген, — собака Диоген». «И за что тебя зовут собакой?»
«Кто бросит кусок — тому виляю, кто не бросит — облаиваю, кто злой человек — кусаю».


«А меня ты боишься?» — спросил Александр. «А что ты такое, — спросил Диоген, — зло или добро?»

«Добро», — сказал тот. «А кто же боится добра?» Наконец, Александр сказал: «Проси у меня чего хочешь». «Отойди, ты заслоняешь мне солнце», — сказал Диоген и продолжил греться.

На обратном пути, в ответ на шутки своих приятелей, которые потешались над философом, Александр якобы даже заметил: «Если бы я не был Александром, то хотел бы стать Диогеном».

По иронии судьбы Александр умер в один день с Диогеном 10 июня 323 года до н. э


Когда афиняне готовились к войне с Филиппом Македонским и в городе царили суета и волнение, Диоген стал катать по улицам свою бочку, в которой жил.
На вопрос, для чего он так делает, Диоген отвечал: «Все заняты делом, я тоже».

Диоген говорил, что грамматики изучают бедствия Одиссея и не ведают своих собственных; музыканты ладят струны на лире и не могут сладить с собственным нравом; математики следят за солнцем и луной, а не видят того, что у них под ногами; риторы учат правильно говорить и не учат правильно поступать; наконец, скряги ругают деньги, а сами любят их больше всего.

Фонарь Диогена, с которым он бродил среди бела дня по людным местам со словами «Ищу Человека», стал хрестоматийным примером ещё в античности.
Однажды, помывшись, Диоген выходил из бани, а навстречу ему шли знакомые, которые только собирались мыться. «Диоген, — спросили они мимоходом, — как там, полно народу?».

«Полно», — кивнул Диоген. Тут же ему встретились другие знакомые, которые тоже собирались мыться и тоже поинтересовались: «Привет, Диоген, что, много людей моется?».
«Людей — почти никого», — покачал головой Диоген.

Возвращаясь как-то раз из Олимпии, на вопрос, много ли там было народу, он ответил: «Народу много, а людей совсем мало».
А однажды он вышел на площадь и закричал: «Эй, люди, люди!»; но когда сбежался народ, напустился на него с палкой, приговаривая: «Я звал людей, а не мерзавцев».

Диоген то и дело занимался рукоблудием у всех на виду; когда афиняне по этому поводу замечали, мол, «Диоген, всё понятно, у нас демократия и можно делать что хочешь, но не перегибаешь ли палку?», он отвечал: «Вот бы и голод можно было унять, потирая живот».

Когда Платон дал определение, имевшее большой успех: «Человек есть животное о двух ногах, лишённое перьев», Диоген ощипал петуха и принёс к нему в школу, объявив: «Вот платоновский человек!»
На что Платон к своему определению вынужден был добавить «…и с плоскими ногтями».


Однажды Диоген пришёл на лекцию к Анаксимену Лампсакскому, сел в задних рядах, достал из мешка рыбу и поднял над головой. Сначала обернулся один слушатель и стал смотреть на рыбу, потом другой, потом почти все.

Анаксимен возмутился: «Ты сорвал мне лекцию!» «Но что стоит лекция, — сказал Диоген, — если какая-то солёная рыбка опрокинула твои рассуждения?»

На вопрос, какое вино ему пить вкуснее, он ответил: «Чужое».
Однажды кто-то привёл его в роскошное жилище и заметил: «Видишь, как здесь чисто, смотри не плюнь куда-нибудь, с тебя станется».
Диоген осмотрелся и плюнул ему в лицо, заявив: «А куда же плеваться, если нет места хуже».

Когда кто-то читал длинное сочинение и уже показалось неисписанное место в конце свитка, Диоген воскликнул: «Мужайтесь, други: виден берег!»

К надписи одного новобрачного, написавшего на своём доме: «Зевесов сын, Геракл победоносный, здесь обитает, да не внидет зло!» Диоген приписал: «Сперва война, потом союз»


Афоризмы
Обращайся с вельможами, как с огнём; не стой ни очень близко, ни слишком далеко от них.

Те, кто содержат животных, должны признать, что скорее они служат животным, чем животные им.

Смерть — не зло, ибо в ней нет бесчестья.

Философия даёт готовность ко всякому повороту судьбы.

Я — гражданин мира.

Если в жизни нет удовольствия, то должен быть хоть какой-нибудь смысл.

Конечная цель — это благоразумный выбор того, что соответствует природе

Однажды Диогена спросили:
— Почему люди охотно подают милостыню калекам и нищим, а мудрецам отказывают?

Философ ответил:
— Эти люди боятся стать калеками и нищими, но хорошо знают, что мудрецами им не стать никогда.
Пучинов М. И. "Беседа Александра Македонского с Диогеном"

Диогена спросили, почему он не любит людей — ни плохих, ни хороших. Философ ответил:
— Плохих — за то, что творят зло, хороших — за то, что позволяют им это делать.

Однажды афинянин смеялся над ним в таких словах: «Почему ты, когда хвалишь лакедемонян и порицаешь афинян, не отправляешься в Спарту?» – «Врачи обыкновенно посещают больных, а не здоровых»

Увидев судачивших женщин, Диоген сказал: «Одна гадюка у другой берет яд взаймы»

Диоген, чтобы показать, что он не считает афинян достойными называться людьми, средь бела дня зажег фонарь и стал ходить по самым людным улицам города.
— Что ты делаешь?— спрашивали его.
— Ищу человека,— отвечал Диоген

Протягивая руку друзьям, не надо сжимать пальцы в кулак.

Поучать старца – что лечить мертвеца

Увидев прихорашивающуюся старуху, Диоген сказал: «Если для живых – ты опоздала, если для мертвых – поторопись»

Бедность сама пролагает путь к философии. То, в чем философия пытается убедить на словах, бедность вынуждает осуществлять на деле.

Злословец есть самый лютый из диких зверей, а льстец - самый опасный из ручных животных.

Когда философ Диоген нуждался в деньгах, он не говорил, что одолжит их у друзей; он говорил, что попросит друзей возвратить ему долг.

Философия и медицина сделали человека самым разумным из животных, гадание и астрология - самым безумным, суеверие и деспотизм - самым несчастным.

Некий софист спросил Диогена: «Я – это не ты, верно?» – «Верно», – сказал Диоген. «Я – человек». – «И это верно», – сказал Диоген. «Следовательно, ты – не человек». –
«А вот это, – сказал Диоген, – ложь, и если ты хочешь, чтобы родилась истина, начни рассуждение с меня»

Как-то на одном ужине всем наскучил своей плохой игрой арфист. Но Диоген похвалил его:
— Молодец, что, будучи плохим музыкантом, все же продолжает играть, а не идет воровать.

Однажды Диоген на городской площади начал читать философскую лекцию.
Его никто не слушал. Тогда Диоген заверещал по-птичьи, и вокруг собралась сотня зевак.


— Вот, афиняне, цена вашего ума,— сказал им Диоген.—Когда я говорил вам умные вещи, никто не обращал на меня внимания, а когда защебетал, как неразумная птица, вы слушаете меня разинув рот.

вторник, 6 июля 2010 г.

Капиталистический субботник

В Израиле само слово "субботник" звучит
как святотатство. В субботу евреям нельзя
 работать. Причем нельзя до такой степени,
что даже выключатель обычной лампочки
нажать нельзя! Это уже считается РАБОТОЙ.
Правда на педаль слива на унитазе почему-то
нажимать можно. А телевизор смотреть нельзя,
потому что на пульт нажимать надо.
Меня все время жутко интересует вопрос: 
и где это в Торе оговорено про запрет на
включение электрических лампочек и 
разрешение на смывание воды в унитазе?..
Бред какой-то! 
Но я как-то отвлеклась от темы.
Ну вот, по вышеупомянутым причинам
осуществление субботников в субботу практически
невозможно. Но проведение таковых в другие
дни недели запретить еще не додумались.
Поэтому в наш магазинчик "Со вторых рук"
пришла толпа... ну, скажем, пионеров.
Или комсомольцев. Правда они таких
слов не слыхали...
Короче, толпа добровольных помощников,
студентов религиозной яшивы. Всем им
 лет по 14-16.
С диким рвением они кинулись нам помогать.
Группа девиц плюхнулась задами прямо на
пол (израильская привычка, приводящая всех
русских в содрогание, неискоренимая как
род еврейский!) и начала усердно складывать
и укладывать развороченое  барахло на полках.
Узнавши, что я фотографирую не просто из
любви к чистому искусству, а чтобы показать
их, хороших, на русскоязычном сайте,
девицы разулыбались, демонстрируя
свои стоматологические пластинки,
и даже попозировали чуть-чуть.
Покупатели осторожно обходили девушек,
стараясь на них не наступить...
Кстати, прошу любить и жаловать: дед Абрам,
уникальная личность, говорящая на всех мыслимых
и немыслимых языках, включая русский 
(правда с чудовищным акцентом), миллионер, владелец
невероятного количества недвижимости,
гоняющий с молодой русской женой 
на крутющей тачке, но не гнушающийся
одеваться из нашего магазина.
Вот такие они, израильские миллионеры.
 А в это время другая группа комсомольцев-
добровольцев нанизывала бусы на продажу.
Часть детворы, в едином трудовом порыве,
рванули убирать участок вокруг магазинчика, 
выпалывать разросшиеся сорняки.
Инвентарь был любезно пожертвован по такому
случаю соседями из близлежащего дома.
Некоторое время они (соседи) со стороны
взирали на это мероприятие, а потом
 не выдержали и тоже подключились.
Как же мне это напомнило субботники в нашем
дворе в Днепропетровске!
Слева дед Элиягу (по-русски - Илья). В 1937 году
он со своей семьей бежал из воюющей Испании
во Францию, потом, через год-другой  
в Марокко, а оттуда уже в 60-х годах в Израиль. 
Ему под 90 лет, но в субботничке тоже
принимает посильное участие.
Чинят со своим соседом разъехавшуюся плитку
на дорожке.
Ну и , конечно, Андрюха, душевный парень
двух с половиной лет от роду, внук
нашей сотрудницы. Куда же мы без него?!



понедельник, 5 июля 2010 г.

Сучжоуская вышивка. Фауна

Что-то меня прибило на Китай!
Тяжело с ними тягаться в плане качества
 исполнения, дотошности, тщательности,
скрупулезности. Они величайшие мастера,
снимаю перед ними шляпу...